нежное, чуть тронутое загаром лицо. На висках, возле самых глаз, тяжелые
подвески с золотой бахромой были пропущены сквозь ячейки стягивавшей во-
лосы сетки, и золотые блики играли в карих глазах, ясных, как гладь лес-
ного озера, когда сквозь воду просвечивает желтизна упавших на дно осен-
них листьев.
Мелани застенчиво-ласково улыбнулась Скарлетт и похвалила ее зеленое
платье, а Скарлетт едва нашла в себе силы что-то учтиво проговорить в
ответ, так страстно хотелось ей остаться наедине с Эшли. И с этой минуты
Эшли сидел на скамеечке у ног Мелани в стороне от остальных и улыбался
ей своей тихой мечтательной улыбкой, которую так любила Скарлетт. И в
довершение всего улыбка эта зажигала искорки в глазах Мелани, отчего она
становилась почти хорошенькой, и даже Скарлетт не могла этого не приз-
нать. Когда Мелани смотрела на Эшли, ее простенькое личико светилось та-
ким внутренним огнем, какой порождается только любовью, и если глаза -
зеркало души, то Мелани Гамильтон являла тому самый яркий пример.
Скарлетт старалась не глядеть на этих двух и все же не могла удер-
жаться, и всякий раз, посмотрев в их сторону, она удваивала свои ста-
ранья казаться веселой, и заливалась смехом, и дразнила своих кавалеров,
и отпускала смелые шутки, и в ответ на их комплименты так задорно трясла
головой, что серьги у нее в ушах отплясывали какой-то буйный танец.
- Вздор, вздор! - твердила она и заявляла, что ни один из ее поклон-
ников не говорит ни слова правды, и клялась, что никогда не поверит ни
единому слову, сказанному мужчиной. Но Эшли, казалось, просто не замечал
ее присутствия. Он видел только Мелани, разговаривал только с ней, сидя
на скамеечке и глядя на нее снизу вверх, а Мелани, опустив глаза, смот-
рела на него и, не таясь, лучилась счастьем оттого, что она - его изб-
ранница.
И Скарлетт была несчастна.
Со стороны же все выглядело так, словно на свете не могло быть девуш-
ки счастливее ее. Она бесспорно была царицей этого сборища, центром все-
общего внимания. Успех, которым она пользовалась у мужчин, и зависть,
снедавшая девушек, в любое другое время доставили бы ей несказанную ра-
дость.
Чарлз Гамильтон, окрыленный ее вниманием, занял твердую позицию по
правую ее руку, и даже объединенных усилий близнецов оказалось недоста-
точно, чтобы вытеснить его оттуда. В одной руке он держал веер Скарлетт,
в другой - свою тарелку с куском жаркого, к которому он даже не притро-
нулся, и его глаза упорно избегали взгляда готовой расплакаться от обиды
Милочки. Кэйд небрежно развалился на траве слева от Скарлетт, время от
времени дергая ее за юбку, чтобы привлечь к себе внимание, и бросая ис-
пепеляющие взгляды на Стюарта. Он успел обменяться с близнецами довольно
грубыми эпитетами, и атмосфера становилась все более накаленной. Фрэнк
Кеннеди суетился вокруг Скарлетт, словно наседка вокруг своего
единственного цыпленка, и то и дело бегал от дуба к столу и обратно,
притаскивая различные деликатесы, будто для этого мало было дюжины сно-
вавших туда и сюда слуг, в результате чего выдержка и хорошее воспитание
изменили Сьюлин, и она, не скрывая своего возмущения, в бешенстве смот-
рела на Скарлетт. У малютки Кэррин глаза были полны слез, ибо, вопреки
утренним заверениям Скарлетт, Брент ограничился тем, что воскликнул:
"Хэлло, малышка!", дернул ее за ленточку в волосах и перенес все свое

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению