Длинные столы-доски, положенные на козлы и покрытые тончайшими полот-
няными скатертями из уилксовских кладовых, - всегда устанавливались в
густой тени. Вдоль столов - простые скамейки без спинок, а для тех, кому
скамейки могли оказаться не по вкусу, по всей поляне были разбросаны
принесенные из дома стулья, пуфики и подушки. Туши жарились на вертелах
в отдалении - так, чтобы дым не обеспокоил гостей, - и там же стояли ог-
ромные чугунные котлы, над которыми плавал сочный аромат соусов для мяса
и подливки по-брауншвейгски. Не меньше дюжины негров бегали с подносами
туда и сюда, обслуживая гостей. А за амбарами была вырыта еще одна яма,
для другого барбекю - там обычно пировала домашняя прислуга, кучера и
служанки гостей, наедаясь до отвала кукурузными лепешками, ямсом и сви-
ными рубцами, столь дорогими сердцу каждого негра, в сезон сбора овощей
- и арбузами.
Почуяв вкусный запах свежих свиных шкварок, Скарлетт чуть сморщила
носик, теша себя надеждой, что к тому времени, когда мясо будет готово,
у нее уже разыграется аппетит. А пока что она была напичкана едой до от-
вала и притом так затянута в корсет, что ежеминутно боялась, как бы не
рыгнуть. Этим можно было погубить все - ведь лишь очень пожилые мужчины
и дамы могли себе позволить такое, не упав в глазах общества.
Подъем закончился, и белое здание открылось их глазам во всей гармо-
нии своих безукоризненных пропорций - с высокими колоннами, широкими ве-
рандами и плоской кровлей, - горделивое и радушное, как женщина, кото-
рая, зная силу своих чар, щедра и приветлива ко всем. Скарлетт любила
Двенадцать Дубов за величавую, спокойную красу, любила, казалось ей,
сильнее даже, чем отчий дом.
На полукружии широкой подъездной аллеи было уже тесно от экипажей и
верховых лошадей. Гости громко приветствовали друг друга, спускаясь на
землю из коляски или спрыгивая с седла. Черные слуги, взбудораженные как
всегда приездом гостей, уводили лошадей на скотный двор, чтобы выпрячь
их и расседлать. Тучи ребятишек, белых и черных, носились по свежей зе-
лени газона - кто играл в чехарду, кто в пятнашки, и каждый хвалился пе-
ред другими, сколько и чего сможет съесть. Просторный, во всю ширину до-
ма, холл был уже полон гостей, и когда коляска О'Хара остановилась у па-
радного входа, у Скарлетт зарябило в глазах: девушки в ярких платьях с
кринолинами, словно пестрый рой мотыльков, заполняли лестницу, ведущую
на второй этаж, - одни поднимались, другие спускались по ней, обняв друг
друга за талию, или, перегнувшись через резные перила, со смехом кричали
что-то молодым людям, стоявшим внизу, в холле.
В распахнутые настежь высокие стеклянные двери видны были женщины
постарше, в темных платьях, степенно сидевшие в гостиной, обмахиваясь
веерами; они вели неспешную беседу о детях, о болезнях, о том, кто, ког-
да и за кого вышел замуж и почему. В холле дворецкий Уилксов Том с се-
ребряным подносом в руках, уставленным высокими бокалами, учтиво улыба-
ясь и кланяясь, обносил напитками молодых людей в светло-серых и свет-
ло-коричневых бриджах и тонких с гофрированными манишками рубашках.
Залитая солнцем веранда перед домом была заполнена гостями. Похоже,
съехались со всей округи, подумала Скарлетт. Все четверо братьев Тарлто-
нов вместе с отцом стояли, прислонясь к высоким колоннам: близнецы, Стю-
арт и Брент, - поодаль, неразлучные как всегда; Бойд и Том - возле отца.
Мистер Калверт стоял подле своей жены-янки, у которой даже теперь, после

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению