мон женских голосов. Джералд, ехавший чуть впереди, натянул поводья и
сделал Тоби знак остановить коляску у перекрестка.
- Это тарлтонские дамы, - сообщил он дочери, и его румяное лицо расц-
вело в улыбке, так как из всех женщин в округе рыжеволосая миссис Тарл-
тон пользовалась у него наибольшей симпатией, не считая, разумеется. Эл-
лин. - И небось сама хозяйка на козлах. Да уж, эта женщина умеет править
лошадьми! Легкая, как перышко, а крепка, что твоя сыромятная плеть, и
чертовски недурна к тому же. Можно только пожалеть, что всем вам, с ва-
шими нежными ручками, далеко до нее, - добавил он, окинув неодобри-
тельным взглядом дочерей. - Кэррин-та вообще боится бедных лошадок,
словно диких зверей, у Сью руки делаются как крюки, стоит ей взяться за
вождей, да и ты, моя кошечка...
- Ну, меня-то по крайней мере еще ни одна лошадь не сбросила! - воз-
мущенно воскликнула Скарлетт. - А миссис Тарлтон на каждой охоте вылета-
ет из седла.
- И, сломав ключицу, держится как настоящий мужчина, - сказал Дже-
ралд. - Ни обмороков, ни ахов-охов. Ладно, хватит, вон она едет.
Приподнявшись на стременах, он снял шляпу и приветственно взмахнул ею
над головой, когда коляска Тарлтонов - все девушки в ярких платьях, с
развевающимися вуалями, с зонтиками от солнца, миссис Тарлтон, как и
предрекал Джералд, на козлах - показалась из-за поворота. Да для кучера
и не хватило бы места: четыре дочки, мать, няня и куча длинных картонок
с бальными платьями заполняли всю коляску. К тому же Беатриса Тарлтон с
неохотой отдавала вожжи в чужие - будь то белые, будь то черные - руки,
если ее собственные не были в лубках. Хрупкая, узкобедрая и такая бело-
кожая, словно ее огненно-рыжие волосы впитали в себя все краски, отпу-
щенные ей природой, она обладала цветущим здоровьем и неутомимой энерги-
ей. Родив восьмерых детей, таких же огненно-рыжих и жизнестойких, как
она сама, миссис Тарлтон, по мнению графства, неплохо сумела их воспи-
тать, дрессируя совершенно так же, как своих любимых жеребят, - строго,
любовно и не слишком стесняя их свободу. "Держи в узде, но не превращай
в слюнтяев" - таков был ее девиз.
Лошади были ее страстью, и о них она могла говорить не умолкая. Она
знала в них толк и умела с ними обходиться не хуже любого мужчины в
графстве. Жеребята резвились и на выгоне, и на газоне перед домом, а во-
семь ее отпрысков носились по всему звеневшему от их криков дому на хол-
ме, и в каком бы уголке плантации ни показалась миссис Тарлтон, за ней
неизменно следовала целая свита мальчишек, девчонок, жеребят и гончих.
Все лошади, а в особенности гнедая кобыла Нелли, обладали, по ее словам,
недюжинным умом, и если какие-либо хлопоты по дому задерживали хозяйку
позже установленного для верховой прогулки часа, она говорила, вручая
одному из негритят сахарницу:
- Ступай, отнеси Нелли и скажи ей, что я буду, как только управлюсь.
Почти всегда, за редчайшим исключением, она носила амазонку, ибо если
не сидела верхом, то в любую минуту готова была вскочить в седло и пото-
му, встав со сна, сразу же приводила себя в боевую готовность. Каждое
утро, хоть в ведро, хоть в ненастье, Нелли седлали и прогуливали перед
домом, ожидая, когда миссис Тарлтон улучит часок для верховой езды. Но
управлять плантацией Прекрасные Холмы было делом нешуточным, урвать сво-
бодную минуту тоже не так-то легко, так что Беатриса Тарлтон, небрежно

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению