ни. То же и Фолкнер, воспитанный негритянкой-няней, вероятно, похожей на
ту, которую читатель встретит в романе (в семье Фолкнеров ее звали "Мам-
ми Калли"), и скакавший на лошади через изгородь своего участка точно
так же, как отец Скарлетт Джералд О'Хара, мог бы помянуть ее в своих пе-
речнях "американских писателей"... Мог бы, если бы захотел. Небывалый
читательский успех обошелся Митчелл, видно, все-таки слишком дорого. В
литературной среде она осталась навсегда одна.
Но американкой она была. Настоящей, в жилах которой текла американс-
кая история: беглые предки из Ирландии со стороны отца, с другой - такие
же французы; традиции независимости и полагания на собственную силу, го-
товность рисковать; любимыми стихами ее матери были:
И тот судьбы своей страшится
Иль за душой у него мало,
Кто все поставить не решится,
Когда на то пора настала!
Два деда ее сражались на стороне южан; один получил пулю в висок,
случайно не задевшую мозга, другой долго скрывался от победителей-янки.
Современная Атланта, конечно, ничем не напоминает об этих временах.
Фантастический гриб гостиницы "Хайет-Ридженси"; полированные цоколи
страховых компаний; чахлый скверик, обтекаемый потоками машин. Но во
времена юности Митчелл здесь еще стояли особняки, похожие на наш дво-
рянский "ампир", сады; жили люди, хорошо знавшие друг друга. Мать пока-
зывала ей обгорелые печные трубы и пустыри - следы исчезнувших в войну
семейств. Достопримечательностью города была и панорама, рассказывающая
о сражении за Атланту и взывающая теперь о финансовой помощи - среди бо-
лее популярных современных развлечений. Хотя, по словам брата писа-
тельницы, г-на Стивенса Митчелла, Маргарет не любила ее и тогда, может
быть, за несколько нарочитый пафос. Девочка росла в атмосфере рассказов
о потрясающих событиях недавней эпохи, чему помогало и то, что отец ее
был председателем местного исторического общества. Видимо, семейные пре-
дания, впечатления юности и привели ее к странной мысли, что она живет в
завоеванной стране.
Какими путями было задумано отвоевание, мы не знаем. Характер был
скрытный, оставлявший снаружи только то, что считал возможным показать.
Однажды она рассказала, как отец, будучи мальчишкой, как-то залез на де-
рево, чтобы подсмотреть, куда идет старый джентльмен, их родственник. Он
увидел, что тот прошагал с полмили по дороге, а потом вдруг свернул на
луг, хотя мог бы пройти туда прямо: самая мысль, что кто-то знает его
намерения, была ему ненавистна. "Чем дольше я живу, тем больше верю в
наследственность и тем больше чувствую расположение к старому джентльме-
ну".
Биография ее выглядит вполне ординарной. Родилась в 1900 году, средне
училась, писала для школьного театра пьесы из жизни экзотических стран,
включая Россию, танцевала, ездила верхом. В 1918 году на фронте во Фран-
ции погиб ее жених - лейтенант Генри; каждый год в день его смерти она
посылала его матери цветы. В 1925 году, вторично выйдя замуж за страхо-
вого агента Джона Марша (о первом браке известно лишь то, что Маргарет
не расставалась с пистолетом, пока ее супруг не был найден убитым где-то
на Среднем Западе), она оставила работу репортера в местной газете и по-
селилась с мужем неподалеку от прославленной ею Персиковой улицы. Она

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению