лось по-прежнему. А сжигавшее ее пламя разгоралось все жарче.
Она любила его и желала, но он был для нее загадкой. Все в жизни
представлялось ей непреложным и простым - как ветры, дующие над планта-
цией, как желтая река, омывающая холм. Все сложное было ей чуждо и непо-
нятно, и такой суждено ей было оставаться до конца дней своих. А сейчас
впервые судьба столкнула ее лицом к лицу с натурой несравненно более
сложной, чем она.
Ибо Эшли был из рода мечтателей - потомок людей, из поколения в поко-
ление посвящавших свой досуг раздумьям, а не действиям, упивавшихся ра-
дужными грезами, не имевшими ничего общего с действительностью. Он жил,
довольствуясь своим внутренним миром, еще более прекрасным на его
взгляд, чем Джорджия, и лишь нехотя возвращался к реальной действи-
тельности. Взирая на людей, он не испытывал к ним ни влечения, ни анти-
патии. Взирая на жизнь, он не омрачался и не ликовал. Он принимал су-
ществующий миропорядок и свое место в нем как нечто данное, раз и нав-
сегда установленное, пожимал плечами и возвращался в другой, лучший мир
- к своим книгам и музыке.
Скарлетт не понимала, как мог он, чья душа была для нее потемки,
околдовать ее. Окружавший его ореол тайны возбуждал ее любопытство, как
дверь, к которой нет ключа. Все, что было в нем загадочного, заставляло
ее лишь упорнее тянуться к нему, а его необычная сдержанная обходи-
тельность лишь укрепляла ее решимость полностью им завладеть. Она была
молода, избалованна, она еще не знала поражений и ни секунды не сомнева-
лась в том, что рано или поздно Эшли попросит ее стать его женой. И
вдруг как гром среди ясного неба - эта ужасная весть. Эшли сделал пред-
ложение Мелани! Да нет, не может быть!
Как же так! Ведь не далее как на прошлой неделе, когда они в сумерках
возвращались верхом с прогулки, он неожиданно произнес: "Мне нужно ска-
зать вам нечто очень важное, Скарлетт, но я просто не знаю, с чего на-
чать".
У нее бешено заколотилось сердце от сладкого предчувствия, и, пони-
мая, что желанный миг наконец настал, она скромно опустила глаза, но тут
Эшли прибавил: "Впрочем, нет, не сейчас. Мы уже почти дома, у нас не бу-
дет времени на разговор. Ах, какой же я трус, Скарлетт!" И, пришпорив
коня, он следом за ней взлетел на холм, к усадьбе.
Сидя на поваленном дереве, Скарлетт вспомнила эти слова, переполнив-
шие ее тогда такой радостью, и внезапно они обрели для нее совсем иной,
ужасный смысл. А может быть, он просто хотел сообщить, что обручен с
другой?
Господи! Хоть бы папа вернулся! Она не в силах была больше выносить
это состояние неизвестности. Снова и снова нетерпеливо вглядывалась она
вдаль, но все было напрасно.
Солнце уже закатилось, и багряный край небес поблек, став тускло-ро-
зовым; лазурь над головой постепенно окрашивалась в нежные, зеленова-
то-голубые, как яйцо зорянки, тона, и таинственная сумеречная тишь при-
роды неслышно обступала Скарлетт со всех сторон. Призрачный полумрак
окутывал землю. Красные борозды пахоты и красная лента дороги, утратив
свой зловеще-кровавый оттенок, превратились в обыкновенную бурую землю.
На выгоне, по ту сторону дороги, лошади, коровы и мулы тихо стояли возле
изгороди в ожидании, когда их погонят к конюшням, коровникам и к ужину.

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению