успокаивал, подчиняясь только своим капризам, Джордж Вилльерс, герцог
Бекингэмский, вел сказочное существование, способное даже спустя столе-
тия вызывать удивление потомков.
Уверенный в себе, убежденный, что законы, управляющие другими людьми,
не имеют к нему отношения, уповая на свое могущество, он шел прямо к це-
ли, поставленной себе, хотя бы эта цель и была так ослепительна и высо-
ка, что всякому другому казалось бы безумием даже помышлять о ней. Все
это вместе придало ему решимости искать встреч с прекрасной и недоступ-
ной Анной Австрийской и, ослепив ее, пробудить в ней любовь.
Итак, Джордж Вилльерс остановился, как мы уже говорили, перед зерка-
лом. Поправив свои прекрасные золотистые волосы, несколько примятые муш-
кетерской шляпой, закрутив усы, преисполненный радости, счастливый и
гордый тем, что близок долгожданный миг, он улыбнулся своему отражению,
полный гордости и надежды.
В эту самую минуту отворилась дверь, скрытая в обивке стены, и в ком-
нату вошла женщина. Герцог увидел ее в зеркале. Он вскрикнул - это была
королева!
Анне Австрийской было в то время лет двадцать шесть или двадцать
семь, и она находилась в полном расцвете своей красоты.
У нее была походка королевы или богини. Отливавшие изумрудом глаза
казались совершенством красоты и были полны нежности и в то же время ве-
личия.
Маленький ярко-алый рот не портила даже нижняя губа, слегка выпячен-
ная, как у всех отпрысков австрийского королевского дома, - она была
прелестна, когда улыбалась, но умела выразить и глубокое пренебрежение.
Кожа ее славилась своей нежной и бархатистой мягкостью, руки и плечи
поражали красотой очертаний, и все поэты эпохи воспевали их в своих сти-
хах. Наконец, волосы, белокурые в юности и принявшие постепенно каштано-
вый оттенок, завитые и слегка припудренные, очаровательно обрамляли ее
лицо, которому самый строгий критик мог пожелать разве только несколько
менее яркой окраски, а самый требовательный скульптор - больше тонкости
в линии носа.
Герцог Бекингэм на мгновение застыл, ослепленный: никогда Анна
Австрийская не казалась ему такой прекрасной во время балов, празднеств
и увеселений, как сейчас, когда она, в простом платье белого шелка, вош-
ла в комнату в сопровождении доньи Эстефании, единственной из ее испанс-
ких прислужниц, не ставшей еще жертвой ревности короля и происков карди-
нала Ришелье.
Анна Австрийская сделала шаг навстречу герцогу. Бекингэм упал к ее
ногам и, раньше чем королева успела помешать ему, поднес край ее платья
к своим губам.
- Герцог, вы уже знаете, что не я продиктовала то письмо.
- О да, сударыня, да, ваше величество! - воскликнул герцог. - Я знаю,
что был глупцом, безумцем, поверив, что мрамор может ожить, снег - излу-
чить тепло. Но что же делать: когда любишь, так легко поверить в ответ-
ную любовь! А затем, я совершил это путешествие недаром, если я все же
вижу вас.
- Да, - ответила Анна Австрийская, - но вам известно, почему я согла-
силась увидеться с вами. Беспощадный ко всем моим горестям, вы упорно
отказывались покинуть этот город, хотя, оставаясь здесь, вы рискуете

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование