бостью, которую женщины нередко предпочитают изысканной любезности, ибо
она позволяет заглянуть в глубину мыслей и доказывает, что чувство берет
верх над рассудком.
- Нет... - проговорила г-жа Бонасье почти ласково, пожимая руку д'Ар-
таньяну, который все еще не отпускал ее руки, - нет, я не могу сказать
этого: то, что не удалось сегодня, возможно, удастся в будущем. Кто зна-
ет, если я когда-нибудь буду свободна, не удовлетворю ли я тогда ваше
любопытство...
- А любовь моя - может ли и она питаться такой надеждой? - в порыве
восторга воскликнул юноша.
- О, тут я не хочу себя связывать! Это будет зависеть от тех чувств,
которые вы сумеете мне внушить.
- Значит, пока что, сударыня...
- Пока что, сударь, я испытываю только благодарность.
- Вы чересчур милы, - с грустью проговорил д'Артаньян, - и злоупот-
ребляете моей любовью.
- Нет, я только пользуюсь вашим благородством, сударь. Но поверьте,
есть люди, умеющие не забывать своих обещаний.
- О, вы делаете меня счастливейшим из смертных! Не забывайте этого
вечера, не забывайте этого обещания!
- Будьте спокойны! Когда придет время, я вспомню все. А сейчас уходи-
те, ради всего святою, уходите! Меня ждали ровно в двенадцать, и я уже
запаздываю.
- На пять минут.
- При известных обстоятельствах пять минут - это пять столетий.
- Когда любишь!
- А кто вам сказал, что дело идет не о влюбленном?
- Вас ждет мужчина! - вскрикнул д'Артаньян. - Мужчина!
- Ну вот, наш спор начинается с начала, - произнесла г-жа Бонасье с
легкой улыбкой, в которой сквозил оттенок нетерпения.
- Нет-нет! Я ухожу, ухожу. Я верю вам, я хочу, чтобы вы поверили в
мою преданность, даже если эта преданность и граничит с глупостью. Про-
щайте, сударыня, прощайте!
И, словно не чувствуя себя в силах отпустить ее руку иначе, как отор-
вавшись от нее, он неожиданно бросился прочь. Г-жа Бонасье между тем,
взяв в руки молоток, постучала в дверь точно так же, как прежде в окно:
три медленных удара через равные промежутки. Добежав до угла, д'Артаньян
оглянулся. Дверь успела раскрыться и захлопнуться. Хорошенькой жены га-
лантерейщика уже не было видно.
Д'Артаньян продолжал свой путь. Он дал слово не подсматривать за
г-жой Бонасье, и, даже если б жизнь его зависела от того, куда именно
она шла, или от того, кто будет ее провожать, он все равно пошел бы к
себе домой, раз дал слово, что сделает это. Не прошло и пяти минут, как
он уже был на улице Могильщиков.
"Бедный Атос! - думал он. - Он не поймет, что все это значит. Он ус-
нул, должно быть, ожидая меня, или же отправился домой, а там узнал, что
у него была женщина. Женщина у Атоса! Впрочем, была ведь женщина у Ара-
миса. Все это очень странно, и мне очень хотелось бы знать, чем все это
кончится".
- Плохо, сударь, плохо! - послышался голос, в котором д'Артаньян: уз-

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование