похлопывая рукояткой бича по ботфортам. Де Тревиль, не смущаясь, спокой-
но осведомился о состоянии его здоровья.
- Плохо, сударь, я чувствую себя плохо, - ответил король. - Мне скуч-
но.
Это действительно была одна из самых тяжелых болезней Людовика XIII.
Случалось, он уводил кого-нибудь из своих приближенных к окну и говорил
ему: "Скучно, сударь! Давайте поскучаем вместе".
- Как! - воскликнул де Тревиль. - Ваше величество скучаете? Разве ва-
ше величество не наслаждались сегодня охотой?
- Удовольствие, нечего сказать! - пробурчал король. - Все вырождает-
ся, клянусь жизнью! Не знаю уж, дичь ли не оставляет больше следов, со-
баки ли потеряли чутье. Мы травим матерого оленя, шесть часов преследуем
его, и, когда мы почти загнали его и Сен-Симон уже подносит к губам рог,
чтобы протрубить победу, вдруг свора срывается в сторону и бросается за
каким-то одногодком. Вот увидите, мне придется отказаться от травли, как
я отказался от соколиной охоты. Ах, господин де Тревиль, я несчастный
король! У меня оставался всего один кречет, и тот третьего дня околел.
- В самом деле, ваше величество, мне понятно ваше отчаяние: несчастье
велико. Но, кажется, у вас осталось довольно много соколов, ястребов и
других ловчих птиц?
- И никого, кто мог бы обучить их. Сокольничие вымирают. Я один еще
владею искусством соколиной охоты. После меня все будет кончено. Будут
охотиться с помощью капканов, западней и силков! Если бы только мне ус-
петь подготовить учеников... Но нет, господин кардинал не дает мне ни
минуты покоя, твердит об Испании, твердит об Австрии, твердит об Анг-
лии!.. Да, кстати о кардинале: господин де Тревиль, я вами недоволен.
Де Тревиль только этого и ждал. Он давно знал короля и понял, что все
его жалобы служат лишь предисловием, чем-то вроде возбуждающего
средства, в котором он черпает решимость. Только теперь он заговорит о
том, о чем готовился заговорить.
- В чем же я имел несчастье провиниться перед вашим величеством? -
спросил де Тревиль, изображая на лице величайшее удивление.
- Так-то вы выполняете ваши обязанности, сударь? - продолжал король,
избегая прямого ответа на слова де Тревиля. - Разве для того я назначил
вас капитаном мушкетеров, чтобы ваши подчиненные убивали людей, чтобы
они подняли на ноги целый квартал и чуть не сожгли весь Париж? И вы ни
словом не заикнулись об этом! Впрочем, - продолжал король, - я, верно,
напрасно сетую на вас. Виновные, вероятно, уже за решеткой, и вы явились
доложить мне, что над ними учинен суд.
- Нет, ваше величество, - спокойно ответил де Тревиль, - я как раз
пришел просить суда у вас.
- Над кем же? - воскликнул король.
- Над клеветниками, - сказал де Тревиль.
- Вот это новость! - воскликнул король. - Не станете ли вы отрицать,
что ваши три проклятых мушкетера, эти Атос, Портос и Арамис, вместе с
этим беарнским молодцом как бешеные накинулись на несчастного Бернажу и
отделали его так, что он сейчас, верно, уж близок к последнему издыха-
нию? Не станете ли вы отрицать, что они вслед за этим осадили дом герцо-
га де Ла Тремуля и собирались поджечь его, пусть в дни войны, это было
бы не так уж плохо, ибо дом этот - настоящее - гнездо гугенотов, но в

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование