господа сражались друг с другом; король воевал с кардиналом; испанцы ве-
ли войну с королем. Но, кроме этой борьбы - то тайной, то явной, то
скрытой, то открытой, - были еще и воры, и нищие, и гугеноты, бродяги и
слуги, воевавшие со всеми. Горожане вооружались против воров, против
бродяг, против слуг" нередко - против владетельных вельмож, время от
времени - против короля, но против кардинала или испанцев - никогда.
Именно в силу этой закоренелой привычки в вышеупомянутый первый поне-
дельник апреля 1625 года горожане, услышав шум и не узрев ни желтокрас-
ных значков, ни ливрей слуг герцога де Ришелье, устремились к гостинице
"Вольный мельник".
И только там для всех стала ясна причина суматохи.
Молодой человек... Постараемся набросать его портрет: представьте се-
бе Дон-Кихота в восемнадцать лет, Дон-Кихота без доспехов, без лат и на-
бедренников, в шерстяной куртке, синий цвет которой приобрел оттенок,
средний между рыжим и небесно-голубым. Продолговатое смуглое лицо; выда-
ющиеся скулы - признак хитрости; челюстные мышцы чрезмерно развитые -
неотъемлемый признак, по которому можно сразу определить гасконца, даже
если на нем нет берета, - а молодой человек был в берете, украшенном по-
добием пера; взгляд открытый и умный; нос крючковатый, но тонко очерчен-
ный; рост слишком высокий для юноши и недостаточный для зрелого мужчины.
Неопытный человек мог бы принять его за пустившегося в путь фермерского
сына, если бы не длинная шпага на кожаной портупее, бившаяся о ноги сво-
его владельца, когда он шел пешком, и ерошившая гриву его коня, когда он
ехал верхом.
Ибо у нашего молодого человека был конь, и даже столь замечательный,
что и впрямь был всеми замечен. Это был беарнский мерин лет двенадцати,
а то и четырнадцати от роду, желтовато-рыжей масти, с облезлым хвостом и
опухшими бабками. Конь этот, хоть и трусил, опустив морду ниже колен,
что освобождало всадника от необходимости натягивать мундштук, все же
способен был покрыть за день расстояние в восемь лье. Эти качества коня
были, к несчастью, настолько заслонены его нескладным видом и странной
окраской, что в те годы, когда все знали толк в лошадях, появление выше-
упомянутого беарнского мерина в Менге, куда он вступил с четверть часа
назад через ворота Божанси, произвело столь неблагоприятное впечатление,
что набросило тень даже и на самого всадника.
Сознание этого тем острее задевало молодого д'Артаньяна (так звали
этого нового Дон-Кихота, восседавшего на новом Росинанте), что он не пы-
тался скрыть от себя, насколько он - каким бы хорошим наездником он ни
был - должен выглядеть смешным на подобном коне. Недаром он оказался не
в силах подавить тяжелый вздох, принимая этот дар от д'Артаньяна-отца.
Он знал, что цена такому коню самое большее двадцать ливров. Зато нельзя
отрицать, что бесценны были слова, сопутствовавшие этому дару.
- Сын мой! - произнес гасконский дворянин с тем чистейшим беарнским
акцентом, от которого Генрих IV не мог отвыкнуть до конца своих дней. -
Сын мой, копь этот увидел свет в доме вашего отца лет тринадцать назад и
все эти годы служил нам верой и правдой, что должно расположить вас к
нему. Не продавайте его ни при каких обстоятельствах, дайте ему в почете
и покое умереть от старости. И, если вам придется пуститься на нем в по-
ход, щадите его, как вы щадили бы старого слугу. При дворе, - продолжал
д'Артаньян-отец, - в том случае, если вы будете там приняты, на что,

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование