этот случай, в расчете на будущую жизнь, уже бранил себя за свои ошибки:
"Какой я безмозглый грубиян! Этот несчастный и храбрый Атос был ранен
именно в плечо, на которое я, как баран, налетел головой. Приходится
только удивляться, что он не прикончил меня на месте, - он вправе был
это сделать: боль, которую я причинил ему, была, наверное, ужасна. Что
же касается Портоса... о, что касается Портоса - ей-богу, тут дело за-
бавнее!.. "
И молодой человек, вопреки своим мрачным мыслям, не мог удержаться от
смеха, поглядывая все же при этом по сторонам - не покажется ли такой
беспричинный одинокий смех кому-нибудь обидным.
"Что касается Портоса, то тут дело забавнее. Но я все же глупец. Раз-
ве можно так наскакивать на людей - подумать только! - и заглядывать им
под плащ, чтобы увидеть то, чего там нет! Он бы простил меня... конечно,
простил, если б я не пристал к нему с этой проклятой перевязью. Я, прав-
да, только намекнул, но как ловко намекнул! Ах! Чертов я гасконец - буду
острить даже в аду на сковороде... Друг ты мой Д'Артаньян, - продолжал
он, обращаясь к самому себе с вполне понятным дружелюбием, - если ты
уцелеешь, что маловероятно, нужно впредь быть образцово учтивым. Отныне
все должны восхищаться тобой и ставить тебя в пример. Быть вежливым и
предупредительным не значит еще быть трусом. Погляди только на Арамиса!
Арамис - сама кротость, олицетворенное изящество. А разве может прийти
кому-нибудь в голову назвать Арамиса трусом? Разумеется, нет! И отныне я
во всем буду брать пример с него... Ах, вот как раз и он сам! "
Д'Артаньян, все время продолжая разговаривать с самим собой, порав-
нялся с особняком д'Эгильона и тут увидел Арамиса, который, остановив-
шись перед самым домом, беседовал с двумя королевскими гвардейцами. Ара-
мис, со своей стороны, заметил Д'Артаньяна. Он не забыл, что г-н де Тре-
виль в присутствии этого юноши так жестоко вспылил сегодня утром. Чело-
век, имевший возможность слышать, какими упреками осыпали мушкетеров,
был ему неприятен, и Арамис сделал вид, что не замечает его. Д'Артаньян
между тем, весь во власти своих планов - стать образцом учтивости и веж-
ливости, приблизился к молодым людям и отвесил им изысканнейший поклон,
сопровождаемый самой приветливой улыбкой. Арамис слегка поклонился, но
без улыбки. Все трое при этом сразу прервали разговор.
Д'Артаньян был не так глуп, чтобы не заметить, что он лишний. Но он
не был еще достаточно искушен в приемах высшего света, чтобы найти выход
из неудобного положения, в каком оказывается человек, подошедший к лю-
дям, мало ему знакомым, и вмешавшийся в разговор, его не касающийся. Он
тщетно искал способа, не теряя достоинства, убраться отсюда, как вдруг
заметил, что Арамис уронил платок и, должно быть по рассеянности, насту-
пил на него ногой. Д'Артаньяну показалось, что он нашел случай загладить
свою неловкость. Наклонившись, он с самым любезным видом вытащил платок
из-под ноги мушкетера, как крепко тот ни наступал на него.
- Вот ваш платок, сударь, - произнес он с чрезвычайной учтивостью, -
вам, вероятно, жаль было бы его потерять.
Платок был действительно покрыт богатой вышивкой, и в одном углу его
выделялись корона и герб. Арамис густо покраснел и скорее выхватил, чем
взял платок из рук гасконца.
- Так, так, - воскликнул один из гвардейцев, - теперь наш скрытный
Арамис по станет уверять, что у него дурные отношения с госпожой де

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование