ковер, до крови кусали губы и изо всех сил сжимали эфесы шпаг.
В приемной слышали, что вызывали Атоса, Портоса и Арамиса, и по голо-
су г-на де Тревиля угадали, что он сильно разгневан. Десяток голов, тер-
заемых любопытством, прижался к двери в стремлении не упустить ни слова,
и лица бледнели от ярости, тогда как уши, прильнувшие к скважине, не
упускали ни звука, а уста повторяли одно за другим оскорбительные слова
капитана, делая их достоянием всех присутствующих. В одно мгновение весь
дом, от дверей кабинета и до самого подъезда, превратился в кипящий ко-
тел.
- Вот как! Королевские мушкетеры позволяют гвардейцам кардинала себя
арестовывать! - продолжал г-н де Тревиль, в глубине души не менее
разъяренный, чем его солдаты, отчеканивая слова и, словно удары кинжала,
вонзая их в грудь своих слушателей. - Вот как! Шесть гвардейцев кардина-
ла арестовывают шестерых мушкетеров его величества! Тысяча чертей! Я
принял решение. Прямо отсюда я отправляюсь в Лувр и подаю в отставку,
отказываюсь от звания капитана мушкетеров короля и прошу назначить меня
лейтенантом гвардейцев кардинала. А если мне откажут, тысяча чертей, я
сделаюсь аббатом!
При этих словах ропот за стеной превратился в бурю. Всюду раздавались
проклятия и богохульства. Возгласы:
"Тысяча чертей! ", "Бог и все его ангелы! ", "Смерть и преисподняя!"
- повисли в воздухе. Д'Артаньян глазами искал, нет ли какой-нибудь
портьеры, за которой он мог бы укрыться, и ощущал непреодолимое желание
забраться под стол.
- Так вот, господин капитан! - воскликнул Портос, потеряв всякое са-
мообладание. - Нас действительно было шестеро против шестерых, но на нас
напали из-за угла, и, раньше чем мы успели обнажить шпаги, двое из нас
были убиты наповал, а Атос так тяжело ранен, что не многим отличался от
убитых; дважды он пытался подняться и дважды валился на землю. Том не
менее мы не сдались. Нет! Нас уволокли силой. По пути мы скрылись. Что
касается Атоса, то его сочли мертвым и оставили спокойно лежать на поле
битвы, полагая, что с ним не стоит возиться. Вот как было дело. Черт
возьми, капитан! Не всякий бой можно выиграть. Великий Помпеи проиграл
Фарсальскую битву, а король Франциск Первый, который, как я слышал,
кое-чего стоил, - бой при Павии.
- И я имею честь доложить, - сказал Арамис, - что одного из нападав-
ших я заколол его собственной шпагой, так как моя шпага сломалась после
первого же выпада. Убил или заколол - как вам будет угодно, сударь.
- Я не знал этого, - произнес г-н де Тревиль, несколько смягчившись.
- Господин кардинал, как я вижу, коечто преувеличил.
- Но молю вас, сударь... - продолжал Арамис, видя, что де Тревиль
смягчился, и уже осмеливаясь обратиться к нему с просьбой, - молю вас,
сударь, не говорите никому, что Атос ранен! Он был бы в отчаянии, если б
это стало известно королю. А так как рана очень тяжелая - пронзив плечо,
лезвие проникло в грудь, - можно опасаться...
В эту минуту край портьеры приподнялся, и на пороге показался мушке-
тер с благородным и красивым, но смертельно бледным лицом.
- Атос! - вскрикнули оба мушкетера.
- Атос! - повторил за ними де Тревиль.
- Вы звали меня, господин капитан, - сказал Атос, обращаясь к де Тре-

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование