Поминали вином из бочонка, припасенного Амвросием для великих случаев, и кутьей с медом. Похоронив родных, все сидели у костра, который не затухал теперь и днем, потому как становилось все холоднее. Печально вздыхая, думали, каждый о своем.
- Вот, и ушли навечно... Сразу двое... – нарушила молчание первой Аграфена.
- Все там будем, - ответил ей Фрол, понимая, что сейчас опять начнется нытье.
- Это понятно, - продолжала та. – Однако, что ж хорошего, вот так-то?!. Без покаяния, без причастия. У Артемия ноги, вон, отказали! Ему бы пособороваться, а храма-то нет.
- Срубим и церковь. Не все сразу, - попытался остановить жену Фрол.
- Может, и попа себе срубим? – ехидно заметила та. – Среди нас рукоположенных-то нет!..
- Ты заткнешь поддувало свое, али помочь?! – не выдержал Агафон. – Али забыла, как попов отец наш покойный крестил?! Иудами и христопродавцами! Псами Никоновыми! Антихристовыми слугами! Они ж теперь фигами себя и людей крестят! Помоями причащают! Еще раз заведешь такие беседы, прогоню от нас в лес! И с голым задом! Попов своих любезных искать по тайге пойдешь!
- Вот, - захныкала Аграфена. – Опять я одна виноватая! За всех говорю, за всех и страдаю одна! А за меня никто никогда не вступится!
Встав решительно и быстро перекрестившись, Агафон громко скомандовал:
- Бросай миски-ложки! Работать пора! Бабы – глину и камни таскать на печь! Мужики все со мной, стены поднимать. А ты, Артемий, раз дармоед пока, будешь за костром приглядывать...
ГЛАВА 15
До вечера успели многое: бабы печь почти сложили, мужики подняли половину избы. Настя рассказала отцу и про нетопыря, который Петечку утопил, и про Кащея, что с Авелем приятельствует. Не стала только отцу про шашни матери с Анисимом рассказывать. И самого отца, и мать жалела. Артемию же кое-что, о своих похождениях-приключениях, рассказать пришлось. И рубины показать Полине, так как знала она о них все равно, да и потом: вдруг ноги так и останутся висеть плетьми, куда он тогда без жены?.. Но, если б ходячий был... пожалуй сбежал бы один ото всех, со своим богатством. Пусть они тут сами под дураком Агафоном ходят. Души свои спасают...
Камни он попросил Полину в рукавицу сложить, да под пнем, что он присмотрел, закопать. До поры, до времени. Пообещав жене, что при первом же удобном случае они вместе деру дадут. Только бы ноги скорее ожили.
У Полины же свои планы были. Утаив один камешек из заветной рукавички, она с великой радостью показала его любовнику. Тот глаза вытаращил, и только зацокал и заохал от восхищения. А в глазах его будто алый огонек от рубина этого зажегся, и так в них и остался, особенно после того, как Полина про тайник с рукавицей рассказала. Теперь уж Анисим обещал ее в побег с собой взять. «Да и не мудрено, - думала опытная Полина. – Невеста-то я теперь, о-ёй, какая желанная. С таким-то приданым я любому Анисиму – ровня! А дочка? Дочка пусть за безногим тятей ухаживает. Она ж его, больше мамки-то, любит...»
Опять ночью ни хохота, ни бубна, никто не слыхивал. А потому уставшие люди спали крепче обычного. А проснувшись, обнаружили... что пропал Анисим и лучшая лошадь вместе с ним...
Проверив казну свою, Агафон успокоился несколько:
- Дело понятное, - пробасил он. – Пусть его! Спастись ведь не каждому дано. Знаю я, чего он сбежал! Приспичило, по молодости сил, вот и дал деру. У нас ведь невест для него не припасено. Ну и пусть поганится с бабами, дурак! Вместо того... чтоб душу сберечь...
От этих скорых выводов его заголосила вдруг навзрыд Полина.
- Ты-то чо заревела, дуреха! – толкнул ее, почуяв недоброе, муж. – Сходи-ка лучше, глянь. Не пропало ли наше чего?
- Пропало! Всё! Смотрела уж!.. – заорала та во весь голос. – Предал он меня, прелюбодей! Со мной обещал бежать! А сам вот с тобой оставил, супостат!
- Что?! – зарычал муж.
- Что-что?! – передразнила его жена. – Ты мне и раньше-то опостылел изменами своими, кобель! А теперь. Безногий, ты мне и подавно не нужен!
- Так ты и про камни мои ему...
- И про камни, дура, сказала, - перебила его жена. – Потому что любила его! Тебе-то они зачем, калеке?! Испереживался весь!
- Ах ты! – успел схватить жену за ноги задыхающийся от злобы Артемий, уронил ее наземь и, не отпуская, стал месить кулаками куда попадя. Никто не вступался за женщину, только раскрасневшаяся Настя подскочила к родителям, но, не выручать мать, а, скорее, наоборот:
- А меня значит, мамочка, с папкой решила оставить?! Ну, и сука же ты, мамочка! Дай ей, батя! Дай! Так ей и надо!
- Ты что ж так с матерью-то поступаешь, бессовестная?! – возмутилась жалостливая Лукерья.
- Из-за нее Петечка и утонул! – кричала ей в лицо Настя. Пока мы звали их. С дядей Анисимом они в лесу на травке кувыркались! Я все видела!
- Ну? Что я говорила? – победоносно глянув на мужа, расплылась в ехидной улыбке Аграфена.
Устав бить жену, Артемий, неожиданно для всех, расплакался.
- Ты тут, Артемий, сопли давай не распускай, - строго пробасил брату Агафон. – Акромя матушки нашей, все бабы – суки! Разве ж ты не знал того?
- Да не из-за нее я! – ревел Артемий. – Яхонты, лалы мои бесценные, негодник этот упер! Я ноги за них потерял, на пузе ползаю, а он – собака... Брат, называется...
- Что еще за яхонты? – нахмурился Агафон. – Почему не рассказал о них нам с маменькой?!
- Мне рассказал, - встряла в разговор, поправляя волосы и вытирая кровь с губы, Полина. – И то только потому, что один камешек выпал из штанов его. Я говорю ему: «Давай, родне покажем. А он утаить хотел от вас, а мне, чтоб молчала, обещал с собой в бега взять. Куда ж ему, безногому, без меня. Однако, знаю наверно, если б заходил снова, один бы убёг.
- Врет все, сука! – орал взбешенный муж.
- Где взял их, пусть скажет, - посоветовал Фрол.
- Он говорил, их в пещере видимо-невидимо. – Продолжала предавать мужа избитая, обиженная Полина.
- Ну, и где пещера эта? – спросил хмуро Агафон.
- А вот выкусите! – показал вдруг всем кукиш Артемий. – Так я вам и сказал!
- Хорошо ж, брательник, - шагнул к брату, засучивая рукава, Агафон, однако мать остановила его.
- Стойте, дети мои! Что с вами сегодня сталось? Сам он скажет. Вот успокоится, образумится и скажет.
- Жрать не дадим, расскажет, как миленький, - вставила Полина.
- Какая ж ты, все-таки, стерва! – покачала сокрушенно головой Лукерья. – Ведь он, пока што, муж твой.
- Уж какая есть! Я в святоши никогда не стремилась! Кабы не Артемий, ваш сынок послушный, я бы с детьми сюда подыхать не направилась!
- Заткни свой рот, потаскуха! – грозно прикрикнул на нее Агафон. – На матушку голос не повышай! А то я тебя своею рукою поучу! А я ею и быка валил! Ты знаешь!
- Знаем-знаем твою руку, Агафонюшка, - пропела ехидно Полина. – Ты ведь этой рученькой и жену свою на тот свет отправил! И бежал сюды, чтобы, аки монах, жить теперь, и грех сей замаливать тута. Тока грех сей – непрощеный!
- Что?! – взревел взбешенный Агафон, и уж кинулся было на Полину, однако, неожиданно для всех, раздавшийся оклик Анисима заставил замереть его на месте.
- Стой, брат! – крикнул тот, выскочив из лесу и сразу бросился перед раскрасневшимся Агафоном на колени. – Я! Я во всем виноватый! Из-за меня только сия брань у вас! Я Полину совратил! Я обманул ее! Я бежать хотел один, чтоб счастье свое устроить! Бейте меня, родные! Убивайте! Не жалейте! – уже хныча, продолжал он. – Коль окаянный я такой!
- Ну, коль просишь! Так на! – размахнувшись, Агафон со всей силы заехал брату по голове.
Тот и распластался на земле без чувств!

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование