В этот момент впереди, шагах в ста, из леса вышел оборотень и медленно, с низко опущенной головой, угрожающе сверкая глазами, стал приближаться к возку. Лошадь, видя его, захрапела и задрожала еще больше, но от страха не в силах была сдвинуться с места. Ямщик, увидав страшного зверя, вмиг взобрался на крышу возка и, в панике, стал колотить по крыше его, забывая все слова, кроме одного:
- Эй! Эй! – только кричал он, в ужасе.
Из возка степенно вышел отец Макарий. На плечах его была накинута шуба, в руках тяжелый посох. Поняв, в чем дело, он спокойно сбросил шубу с плеч. Завидев большой крест на священнике, оборотень сначала остановился. Но вскоре, вздыбив шерсть на загривке и клацая клыками, еще решительней двинулся навстречу человеку. Отец же Макарий перекрестился, как всегда размашисто, под распев молитвы:
- Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного...
Затем плюнул на руки по-деловому и, перехватив посох с тяжелым набалдашником поудобнее, как дубину, и поправив попрочнее клобук на голове, гневно произнес:
- Ну, держись, чертово племя! – и пошел на зверя, распевно читая «Отче Наш». При словах: «Да святится имя Твое», в глазах зверя, когда до отца Макария оставалось всего-то шагов семь, священник вдруг исчез из поля зрения! Зато посох, готовый к бою, был хорошо ему виден. Он ходил, как бы сам по себе, из стороны в сторону, под угрожающие, между молитвами, выкрики невидимого попа:
- Счас я тебе покажу, сучье отродье! Счас!
В глазах же ямщика священник был виден. Опомнившись, он повторял в страхе одно: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!» Исчезнувший поп крепко озадачил зверя, так же, как и тот мальчуган, что спрятался от него за дерево и пропал. Пока он вспоминал тот случай, посох отца Макария просвистел в воздухе и с силой опустился ему на голову. Юрр взвыл от боли и отскочил, но посох снова стал угрожающе приближаться. Оборотень, рыча и захлебываясь от ярости, прыгнул наугад на невидимого человека, но промахнулся, зато посох был удачливее, и больно треснул по носу набалдашником! Для ямщика было удивительно: и то, что отец Макарий не боится зверя, и то, что оборотень прыгает почему-то в сторону от него, как слепой, и отец Макарий награждает его все новыми ударами со всей своей недюжинной силой. Прекратив свои бесплодные попытки, напасть непременно на человека, оборотень теперь решил схватить своей, уже окровавленной пастью, сам посох, но и это ни к чему не привело. Только раз отец Макарий будто выронил посох, и то, как оказалось, намеренно. Он просто положил его на землю и, когда чудовище уже хотело схватить оружие, оно вдруг повернулось к нему острой стороной и вонзилось в глаз. Взвыв от боли на весь лес, зверь бежал с поля боя, а отец Макарий, забыв о сане, удало свистнул в пальцы вдогонку чудищу.
Подойдя к возку, самодовольно посмеиваясь и отряхивая брошенную шубу, он проговорил все еще сидящему на крыше молодому вознице:
- Вот так-то, Пантелеймон. Я всегда говорил: «На чьей стороне Бог, там и победа!..»
Но зверь еще был жив, и отец Макарий, как и задумывал, спешно объезжал храмы и монастыри. Побывал он и в обители игуменьи Пелагеи. Встретив там Дарью, он не чаял теперь увидеть и ее жениха.
ГЛАВА 27
Иван же был постоянно в пути. Он теперь вечно спешил, с котомкой на боку и палочкой в руке, думая только о встрече с невестой. Парень шагал к очередному монастырю, когда, нежданно-негаданно, рядом остановился нагнавший возок отца Макария. Открыв дверцу, священник шутливым тоном спросил путника, который не удосужился даже взглянуть в его сторону:
- Ну, и куда теперь ты путь держишь, добрый молодец?
- Отец Макарий?! – узнав голос, радостно вскричал Иван и бросился к возку. – Благословите, отче!
Получив благословение, Иван ответил на вопрос настоятеля:
- Сейчас иду в Залесский, батюшка... Нам, вроде, по пути?
- Нет! – сначала удивил Ваню священник. А после паузы, опять же загадочно, пояснил. – Тебе, братец, к игуменье Пелагее, похоже, надо, а это в обратную сторону.
- Да мне без разницы, отец Макарий, - отвечал Иван. – Все равно по второму кругу все монастыри обходить. Сейчас вот, в Залесский решил, потом и до игуменьи Пелагеи черед дойдет.
- Ай, Ваня-Ваня, - слегка пожурил парня поп. – А где ж твое послушание? Если священник что-то говорит... то ведь неспроста. Давай, Пантелеймон, трогай, нам поспешать надо, - обратился он уже к извозчику.
Возок тронулся. А Ваня, почесав затылок, постоял еще некоторое время, глядя ему вслед. Когда же до него дошли слова попа, бросился бегом за возком, радостно крича:
- Неужто правда, отец Макарий?! Неужто все-таки там Даша?! – остановился и побежал еще быстрее, но уже в обратную сторону, бросив на дорогу и котомку, и палочку...
В это самое время к игуменье Пелагее кто-то постучал.
- Можно, матушка? – заглянула в комнату Даша.
- Входи, дорогая, - разрешила игуменья. – Чего ты хотела?
- Родителей повидать, матушка. И на могилку к сестре сходить, - смиренно ответила Даша. – Если благословите, то на девять дней успею как раз.
- Да-да, дочь моя, отец Макарий говорил о вашем горе. Царство Небесное сестренке твоей. Но как же отпущу я тебя, когда на дорогах наших зверь свирепствует лютый?
- Все в руках Бога, матушка игуменья, - опустив глаза, кротко проговорила Даша.
- Но, самой идти в пасть зверю?! Это уже Господа искушать, дорогая!
- Мне сон был, матушка, на днях, - отвечала Даша. – Не знала, к чему он. Но как эту весть печальную отец Макарий принес, я все и поняла.
- Что же ты поняла, Дарьюшка? Расскажи-ка о своем сне.
- Голос был мне во сне. Красивый и властный мужской голос. Он сказал мне: «Иди, дочь моя, и утешь родителей. Не бойся ничего. Возьми крест и иди...» Поначалу слова сии тревогу вызвали в душе, не понимала ведь, к чему. Сейчас же все открылось.
- Да, - проговорила задумчиво игуменья. – Сон твой, прямо сказать, в руку... Не пустить?.. Так как бы против воли Божьей не пойти. Да и родителей утешить надо. А давай-ка, помолимся сейчас вместе, может Господь надоумит чему?
Они обе встали к иконостасцу и, отбивая поклоны, стали молиться, но недолго. Игуменья вдруг резко повернулась к Дарье:
- А знаешь что, Даша? А давай-ка, я тебе в дорогу дам святыню нашу монастырскую. Крест основателя нашего монастыря, преподобного Михаила. На днях и праздник Ангела его, Михаила Архистратига. Ты как раз, наверно, в дороге будешь. Молись им, заступникам нашим, и они тебя защитят.
- Так благословляете, матушка?
- Да, Дарья, благословляю, - осенила игуменья послушницу крестным знамением. – И почему-то, дочь моя, даже с легким сердцем! Делай, как тебе было сказано. Бери крест, - она подала Дарье большой крест с иконостаса. – И иди. С Богом.
- Спаси господи, матушка...
ГЛАВА 28
А ранним утром следующего дня постучали уже в келью игуменьи. Мать Пелагея встала с колен и недовольно проворчала в сторону двери:
- Сколько раз говорила, чтоб в это время не беспокоили меня! Молюсь я!
В дверь заглянула ключница Варвара.
- Простите, матушка. Сестры говорят, мужчина у врат. Просит вас повидать по срочному делу. Иваном назвался. Не знаем, как быть.
- Как быть? Как быть? – передразнила монашку настоятельница. – Коня вели оседлать, что порезвее, и пришли Любашу, чтоб одеться помогла мне побыстрее.
Ваня, нетерпеливо и волнуясь, стоял у ворот монастыря, теребя шапку в руках и переминаясь с ноги на ногу. Чуть брезжил рассвет, на подворье монастыря только закукарекали петухи, вскоре стала подавать голос и другая живность. Ударил колокол и, наконец, показалась игуменья. Не успел он и рта раскрыть, как та первой взволнованно заговорила:
- Тебя, Иван, сам Бог к нам послал! Ушла твоя Дашенька к родителям в Дубовое. Еще вчера, пополудни.
- Как так?! – изумился Иван. – Одна ?! На съеденье оборотню?!
- Не знаю, что нашло на меня, старую, Ваня, но отпустила я ее. Садись вот на коня и скачи, сын мой, может успеешь догнать да проводить.
Монахини подвели коня. Иван вскочил в седло и, вздыбив, пустил тут же с места вскачь!
- Мы будем молиться за вас! – крикнула игуменья Ивану вслед. - Любовь ваша, да спасет вас!

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование