Страх у Григория отошел на второй план. Два чувства боролись в нем сейчас: бешеное возбуждение от того, что видел недавно, и брезгливое неприятие того же самого. Но первое – оказалось сильнее. Тем более, Ерра была сейчас так близко: протяни только руку и ощутишь ее упругое разгоряченное тело. На голове ее уже красовалась косынка, как будто открытая голова была самой ее интимной и сокровенной частью тела. Сама же она оставалась, практически, вся на виду: наспех накинутый сарафан и так-то был довольно открыт, а теперь он был расстегнут, и налитые груди ее рисковали вот-вот вывалиться наружу. Волнуясь, он облизал губы и еле сумел проговорить, отводя взгляд от Ерры в сторону:
- Я шел купаться. – Наконец проговорил он.
Ерра ласково провела рукой по его мокрой голове.
- Ну, где же ты так врать научился, юноша? – с легкой укоризной спросила она. – А может, ты просто подглядывал, как купается голая девушка? Смотри мне в глаза! – уже строго приказала она через мгновение. – Ну?! И как я – голая? Понравилась тебе? А может быть ты видел что-то еще?!
- Ничего я не видел, - блуждая взглядом, боясь смотреть на проступающие через мокрую ткань женские прелести, ответил Григорий.
- Ничего? – лукаво переспросила Ерра. – Ну, так посмотри! – и с этими словами легким движеньем она освободила от лямочек сарафана плечи. Мгновение, и абсолютно голая, она предстала пред юношей во всей красе! Гришка задышал учащенней, голова у него закружилась, как он ни старался отводить взгляд. Но любопытные глаза воровски шарили по фигуре Ерры. Она ловила каждое движение его ошалелых глаз, и эта игра ее забавляла.
- Смотри же. Не стесняйся, парень, - говорила, словно ворковала она. – Я вся перед тобой. Смотри, когда еще такое увидишь? В вашем селе таких красивых нет. Посмотри, какие у меня груди. Можешь потрогать. Я разрешаю. Посмотри ниже, почему ты не смотришь туда? Не бойся. Ведь я вижу – ты хочешь!
Не в силах сдержаться, Григорий жадно и бесстыдно пожирал глазами все части ее тела.
- Бедняжка, - шептала ласково Ерра. – Ты, похоже, впервые видишь обнаженную женщину. А хочешь овладеть мной? До конца? Узнаешь, как может ласкать Ерра. Я разрешу тебе делать со мной все, что захочешь. Пользуйся случаем, дурачок. Бери меня, - вожделенно шепнула она и поцеловала в губы.
Почти не владея собой, Григорий изо всех сил прижал ее к себе. Но тут же она, вдруг, с криком оттолкнула его от себя, хватаясь за грудь.
- Что это у тебя?! Чем ты так больно оцарапал меня? Ах, это твой крест... Сними его! – приказала она. – Он будет нам мешать.
Григорий схватился за нательный крестик, уже готовый выполнить ее команду. Но тут, от креста будто, получил озаренье: перед глазами его возникло только что увиденное им скотство и непотребство. И тут же другое из чувств взяло над ним окончательный верх, и он с презрением крикнул Ерре в лицо, сам не ожидая от себя такой прыти:
- А пес тебе спину когтями не царапал?! Я не кобель, чтоб с тобой дело иметь! С кабыздохами своими развлекайся, коль тебе это по вкусу!
Говорил он это с презреньем в голосе и на лице, но выражение это тут же сменилось на нем страхом, ибо Ерра, еще минуту назад столь красивая, соблазнительная и желанная, изменилась до неузнаваемости! Лицо ее исказилось. Она так вытаращила глаза, что они готовы были вот-вот лопнуть. Губы у нее затряслись и побелели, а из глотки, прежде слов, вырвалось подобие рычанья. От такой страшной Ерры Гришка попятился назад и остановился только, упершись спиной в ствол березы. У псов снова ощетинились загривки и они угрожающе зарычали.
- Так ты все-таки видел! – выдавила наконец она из себя. – Ах ты, мерзкий змееныш! Брезговать мной?! Да знаешь ли ты, выкидыш слабоумный, - почти вплотную подступила к юноше взбешенная Ерра, - что не только ты, но и вся твоя деревня в нашей власти?! И что мы захотим, то с вами и поделаем! Глупое стадо!
Григорий смотрел на нее, и было непонятно, чего больше теперь в его взгляде: страха, удивления, брезгливости или ненависти. Он впервые видел такое мгновенное перевоплощение женщины: из красивой и притягательной, в столь отталкивающее и неприглядное существо. Неизвестно, чем бы она закончила свои угрозы, если бы не его нательный крест. Как Григорий, минуту назад блуждая глазами, упирался в ее наготу, так и она теперь не могла не натыкаться то и дело взглядом своим на его крест, режущий ей своим сияньем глаза. Рявкнув в бессильном остервенении, Ерра повернулась к своей одежде и быстро облачилась в нее. Потом снова подскочила к Григорию, которого стерегли ее псы, и, грозя перед его лицом пальцем, прошипела:
- Если сболтнешь о том, что видел здесь, накажем! Накажем всю семью твою! А за то, что отверг меня, сделаем так, что ни одной бабы вовек не познаешь! Ни одной уродке будешь не нужен. Ха-ха-ха! Будешь помнить меня всю жизнь, гаденыш!
Повернулась и пошла спешным шагом в сторону села. Псы, недовольные тем, что им так и не дали команды наброситься на Григория, побежали за хозяйкой. А Гришка, не мешкая, рванул бегом от этого страшного места в противоположную сторону...
ГЛАВА 6
Григорий здорово напуган был Еррой тогда. Не только про то, что увидел, а вообще говорить меньше стал. А к девкам, так вовсе тянуть его перестало. Даже думал со страхом, что Еррка проклятье свое исполнила... Отец же, на всякий случай, рассказал священнику о сомнении в народе, что приживалки эти – вовсе не цыганки. Батюшка Михаил и так был против них настроен, а как услыхал от Василия, что в соседней деревне табор встал, решил к тамошним цыганам наведаться со старостой Данилой, чтоб вывести с ихней помощью врушек на чистую воду. Барона же табора того они оба знали.
В один из жарких летних дней и помчалась меж полей и перелесков двуколка старосты к цыганам. Рядом с сельским главой восседал батюшка Михаил. Выехали до полудня, а к вечеру подъезжали уже уже к маячившему впереди табору, который стоял на берегу красивого озера, под лесом. В предвечерних сумерках алели цыганские костры, меж шатров и телег. Стреноженные кони паслись невдалеке. Псы кочевников перебрехивались с собаками из деревни, что находилась на той стороне озера.
- Ну, а если и не цыганками вовсе эти бабы окажутся? Что тогда? – спросил попа с ироничной ухмылкой староста.
- Тогда учиним допрос, почему врали? – отвечал тот. – Может, беглые какие? С Бессарабии, например.
- Так наврут опять с три короба. Не поедем же мы в Бессарабию проверять? – усомнился Данила. – Бабы – это такая чертова скотина, вывернутся змеями отовсюду.
- Коль ты, Данила, баб скотиной да змеями ругаешь, что ж тогда так охоч до них?
- Так это, наверное, потому, - вроде бы серьезно начал староста, - что я сам такая же скотина и есть! – и разразился молодецким хохотом над своей остротой.
- Смешно тебе, - вздыхая, продолжал батюшка. – А мне тревожно за моих прихожан. Душа что-то не на месте. До этих пришлых мы спокойно жили...
- Да может, все тревоги ваши и напрасны окажутся, отец Михаил, коль цыганы эти подтвердят, что те не врут. А если так? Оставите гадалок в покое?
- Там поглядим, - серьезно ответил поп. – Не будем гадать сами, чтобы им не уподобляться.
- Уговаривать ведь будут ночевать, - кивнул на уже близкий табор староста. – Согласимся, аль нет?
- Упаси, Господь! Наутро ни креста, ни рясы не сыщешь.
- Да ладно вам, - опять улыбнулся Данила. – Гостей своих они ни в жисть не обидют.
- Нет-нет, - покачал головой отец Михаил. – Ты – как хочешь, а я у сестры своей заночую в этой деревне.
ГЛАВА 7
А в то время, в избе бобыля, ее обитатели Урра и Ерра сидели, поджав ноги, на полу друг против друга. Урра раскладывала перед собой карты и, посасывая трубку, то вздыхала и сплевывала в сторону, в зависимости от выпадшей карты, а то радостно хохотала, потирая руки, поглядывая в потолок и что-то шепча время от времени. Ерра, мало что понимая в ее гадании, с завистью сказала ей:
- Счастливая ты, бабушка. Столько знаешь и умеешь. Когда же и меня научишь?
- Не спеши, Ерра. Всему свой черед.
- Ну, а помрешь как, и не успеешь? – приставала девица.
- Все, кто очень хотят такими делами заниматься, всегда успевают. Да и не учат этому. Все мои знания вмиг перейдут к тебе, когда с согласием на то приложишься к руке, при моем смертном одре.
- Да разве возможно такое, бабушка? – удивилась Ерра.
- Они все могут. Они все и устроят, - многозначительно проговорила старуха. – Осталось тебе немного ждать. Я и в картах вижу скорую смерть свою, и тело мое дряхлое постоянно ноет об этом же.
- А что ты видишь сейчас в картах? Далекое или близкое? – с интересом спросила внучка.
- И близкое, и далекое... Далекое вижу без нас, - вздыхая с сожаленьем, отвечала старуха. – Вижу рай на земле. Для таких, как мы с тобой. Ты не поверишь, Ерра, но колдуны и ворожеи перестанут прятаться. И жить съедутся с хуторов, болот и лесов в большие города. И говорить будут о себе открыто!.. Не то, что простые людишки, а сильные мира сего будут обращаться к ним за помощью. Люди будут ездить к ним на телегах без лошадей, на железных птицах будут перелетать моря, чтобы отдать им свои денежки. Огромные толпы народа сами вверят себя в распоряжение ведьмам и волхвам!
- Неужели такое будет, бабушка? – с горящими глазами спросила Ерра. – А как же попы? Церкви?
- Все будет продаваться за деньги! Полная власть денег! И попы многие продадутся, из-за этого и разуверятся, даже самые стойкие. Храмы опустеют, люди бросят крестить детей. Не будут носить крестов. Не будут ставить кресты на могилах. Станут для наших чар незащищенными. Одни будут изобретать новую веру, и уйдут за нашими пророками. Другие – будут искать только денег, чтобы получать за них в жизни лишь удовольствия! Причем – только легких денег и скорых! Будут убивать, обманывать и грабить! Будут нескончаемые войны! Придут неизлечимые болезни... И многие вверят душу нашему повелителю! Всем миром будут руководить очень сильные люди из тайных обществ. И имена их останутся для народов покрытыми мраком неизвестности. Эти заговорщики напрямую будут получать указания от нашего господина, который поставит сам царя над всеми народами! И люди падут пред ним на колени и вручат ему себя добровольно! И Бог будет окончательно посрамлен своим последним твореньем по образу своему. Ему придется признать, что его люди – не больше, чем скот! Все – просто грязный скот! Ха-ха!
- А дальше? – спросила с интересом Ерра.
- Дальше мне пока не показано, - уже в некотором замешательстве ответила Урра, собирая карты. – Но, чтобы это сбылось потом, мы должны сейчас быть очень осторожными. Ибо карты показали недоброе для нас. Поп Мишка поехал с Данилкой-старостой к цыганам.
- Зачем?
- Могла бы и догадаться, - ворчливо ответила старуха. – Коль мы назвались цыганками, он решил проверить – правда ли это? Но, на наше счастье, в таборе тоже есть ведьма.
- Проклятый поп! – с ненавистью проговорила Ерра, вставая. – Он путается у нас под ногами, баламутит людей. Убей его, Урра!

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование