любила Фернана как друга; эта дружба усугубилась чувством благодарности.
- Брат мой, - сказала она, привязывая ранец к плечам каталанца, -
единственный друг мой, береги себя, не оставляй меня одну на этом свете,
где я проливаю слезы и где у меня нет никого, кроме тебя.
Эти слова, сказанные в минуту расставания, оживили надежды Фернана.
Если Дантес не вернется, быть может, наступит день, когда Мерседес ста-
нет его женой.
Мерседес осталась одна, на голой скале, которая никогда еще не каза-
лась ей такой бесплодной, перед безграничной далью моря. Вся в слезах,
как та безумная, чью печальную повесть рассказывают в этом краю, она
беспрестанно бродила вокруг Каталан; иногда останавливалась под жгучим
южным солнцем, неподвижная, немая, как статуя, и смотрела на Марсель;
иногда сидела на берегу и слушала стенание волн, вечное, как ее горе, и
спрашивала себя: не лучше ли наклониться вперед, упасть, низринуться в
морскую пучину, чем выносить жестокую муку безнадежного ожидания? Не
страх удержал Мерседес от самоубийства, - она нашла утешение в религии,
и это спасло ее.
Кадрусса тоже, как и Фернана, призвали в армию, но он был восемью го-
дами старше каталанца и притом женат, и потому его оставили в третьем
разряде, для охраны побережья.
Старик Дантес, который жил только надеждой, с падением императора по-
терял последние проблески ее.
Ровно через пять месяцев после разлуки с сыном, почти в тот же час,
когда Эдмон был арестован, он умер на руках Мерседес.
Моррель взял на себя похороны и заплатил мелкие долги, сделанные ста-
риком за время болезни.
Это был не только человеколюбивый, это был смелый поступок. Весь Юг
пылал пожаром междоусобиц, и помочь, даже на смертном одре, отцу такого
опасного бонапартиста, как Дантес, было преступлением.


XIV. АРЕСТАНТ ПОМЕШАННЫЙ И АРЕСТАНТ НЕИСТОВЫЙ

Приблизительно через год после возвращения Людовика XVIII главный
инспектор тюрем производил ревизию.
Дантес в своей подземной камере слышал стук и скрип, весьма громкие
наверху, но внизу различимые только для уха заключенного, привыкшего
подслушивать в ночной тишине паука, прядущего свою паутину, да мерное
падение водяной капли, которой нужно целый час, чтобы скопиться на по-
толке подземелья.
Он понял, что у живых что-то происходит; он так долго жил в мешке,
что имел право считать себя мертвецом.
Инспектор посещал поочередно комнаты, камеры, казематы. Некоторые
заключенные удостоились расспросов: они принадлежали к числу тех, кото-
рые, по скромности или по тупости, заслужили благосклонность начальства.
Инспектор спрашивал у них, хорошо ли их кормят и пет ли у них каких-либо
просьб. Все отвечали в один голос, что кормят их отвратительно и что они
просят свободы. Тогда инспектор спросил, не скажут ли они еще чего-ни-
будь. Они покачали головой. Чего могут просить узники, кроме свободы?
Инспектор, улыбаясь, оборотился к коменданту и сказал:

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование