именуется уже Бонапартом в Лионе и императором в Гренобле. Вы считаете,
что его преследуют, гонят, что он бежит; а он летит, как орел, которого
он нам возвращает. Вы считаете, что его войско умирает с голоду, истоще-
но походом, готово разбежаться; оно растет, как снежный ком. Ваше вели-
чество, уезжайте, оставьте Францию ее истинному владыке, тому, кто не
купил ее, а завоевал; уезжайте, не потому, чтобы вам грозила опасность:
ваш противник достаточно силен, чтобы проявить милость, а потому, что
потомку Людовика Святого унизительно быть обязанным жизнью победителю
Арколи, Маренго и Аустерлица". Скажи все это королю, Жерар, или, лучше,
не говори ему ничего, скрой от всех, что ты был в Париже, не говори, за-
чем сюда ездил и что здесь делал; найми лошадей, и если сюда ты скакал,
то обратно лети; вернись в Марсель ночью; войди в свой дом с заднего
крыльца и сиди там, тихо, скромно, никуда не показываясь, а главное -
сиди смирно, потому что на этот раз, клянусь тебе, мы будем действовать,
как люди сильные, знающие своих врагов. Уезжайте, сын мой, уезжайте, и в
награду за послушание отцовскому велению, или, если вам угодно, за ува-
жение к советам друга, мы сохраним за вами ваше место. Это позволит вам,
- добавил Нуартье с улыбкой, - спасти меня в другой раз, если когда-ни-
будь на политических качелях вы окажетесь наверху, а я внизу. Прощайте,
Жерар; в следующий приезд остановитесь у меня.
И Нуартье вышел с тем спокойствием, которое ни на минуту не покидало
его во все продолжение этого нелегкого разговора.
Вильфор, бледный и встревоженный, подбежал к окну и, раздвинув зана-
вески, увидел, как отец его невозмутимо прошел мимо двух-трех подозри-
тельных личностей, стоявших на улице, вероятно для того, чтобы задержать
человека с черными бакенбардами, в синем сюртуке и в широкополой шляпе.
Вильфор, весь дрожа, не отходил от окна, пока отец его не исчез за
углом. Потом он схватил оставленные отцом вещи, засунул на самое дно че-
модана черный галстук и синий сюртук, скомкал шляпу и бросил ее в нижний
ящик шкафа, изломал трость и кинул не в камин, надел дорожный картуз,
позвал слугу, взглядом пресек все вопросы, расплатился, вскочил в ожи-
давшую его карету, узнал в Лионе, что Бонапарт уже вступил в Гренобль, и
среди возбуждения, царившего по всей дороге, приехал в Марсель, терзае-
мый всеми муками, какие проникают в сердце человека вместе с честолюбием
и первыми успехами.


XIII. СТО ДНЕЙ

Нуартье оказался хорошим пророком, и все совершилось так, как он
предсказывал. Всем известно возвращение с острова Эльба, возвращение
странное, чудесное, без примера в прошлом и, вероятно, без повторения в
будущем.
Людовик XVIII сделал лишь слабую попытку отразить жестокий удар; не
доверяя людям, он не доверял и событиям. Только что восстановленная им
королевская или, вернее, монархическая власть зашаталась в своих еще не
окрепших устоях, и по первому мановению императора рухнуло все здание -
нестройная смесь старых предрассудков и новых идей. Поэтому награда, ко-
торую Вильфор получил от своего короля, была не только бесполезна, но и
опасна, и он никому не показал своего ордена Почетного легиона, хотя

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование