у которой нет ничего, кроме развалившейся хижины, где висят старые сети
- жалкое наследство, оставленное моим отцом матери, а матерью - мне? Вот
год, как она умерла, и подумай, Фернан, ведь я живу почти милостыней!
Иногда ты притворяешься, будто я тебе помогаю, и это для того, чтобы
иметь право разделить со мной улов; и я принимаю это, Фернан, потому что
твой отец был брат моего отца, потому что мы выросли вместе и особенно
потому, что отказ мой слишком огорчил бы тебя. Но я чувствую, что
деньги, которые я выручаю за твою рыбу и на которые я покупаю себе лен
для пряжи, - просто милостыня.
- Не все ли мне равно, Мерседес! Бедная и одинокая, ты мне дороже,
чем дочь самого гордого арматора или самого богатого банкира в Марселе!
Что надобно нам, беднякам? Честную жену и хорошую хозяйку. Где я найду
лучше тебя?
- Фернан, - отвечала Мерседес, покачав головою, - можно стать дурной
хозяйкой, и нельзя ручаться, что будешь честной женой, если любишь не
мужа, а другого. Будь доволен моей дружбой, потому что, повторяю, это
все, что я могу тебе обещать, а я обещаю только то, что могу исполнить
наверное.
- Понимаю, - сказал Фернан, - ты терпеливо сносишь свою нищету, но
боишься моей. Так знай же, Мерседес, если ты меня полюбишь, я попытаю
счастья. Ты принесешь мне удачу, и я разбогатею. Я не останусь рыбаком;
я могу наняться конторщиком, могу и сам завести торговлю.
- Ничего этого ты не можешь, Фернан; ты солдат, и если ты сейчас в
Каталанах, то только потому, что нет войны. Оставайся рыбаком, не строй
воздушных замков, после которых действительность покажется тебе еще тя-
гостней, и удовольствуйся моей дружбой. Ничего другого я тебе дать не
могу.
- Да, ты права, Мерседес, я буду моряком; надену вместо дедовской
одежды, которую ты презираешь, лакированную шляпу, полосатую фуфайку и
синюю куртку с якорями на пуговицах. Ведь так должен быть одет человек,
который сможет тебе понравиться?
- Что ты хочешь сказать? - спросила Мерседес, с гордым вызовом взгля-
нув на него. - Что ты хочешь сказать? Я не понимаю тебя.
- Я хочу сказать, Мерседес, ты так сурова и жестока со мною только
потому, что ждешь человека, который одет, как я описал. А вдруг тот, ко-
го ты ждешь, непостоянен, а если не он, непостоянно море?
- Фернан, - вскричала Мерседес, - я думала, что ты добрый, но я ошиб-
лась. Ты злой, если на помощь своей ревности призываешь божий гнев! Да,
я не скрываю: я жду и люблю того, о ком ты говоришь, и если он не вер-
нется, я не стану упрекать его в непостоянстве, а скажу, что он умер,
любя меня.
Каталанец яростно сжал кулаки.
- Я тебя поняла, Фернан: ты хочешь отомстить ему за то, что я не люб-
лю тебя. Ты хочешь скрестить свой каталанский нож с его кинжалом! И что
же? Ты лишишься моей дружбы, если будешь побежден; а если победишь ты,
то моя дружба обернется ненавистью. Поверь мне, искать ссоры с человеком
- плохое средство понравиться женщине, которая этого человека любит.
Нет, Фернан, ты не поддашься дурным мыслям. Раз я не могу быть твоей же-
ной, ты привыкнешь смотреть на меня, как на друга, как на свою сестру.
Притом же, - прибавила она с влажными от слез глазами, - не спеши, Фер-

<-на предыдущую на следующую-->
к оглавлению
Любимые стихи любимых поэтов. Классика
Котельное оборудование